Лирой Торнхилл — о возвращении в Prodigy, йоге с Мадонной и переезде с русской женой в Анапу

Английский музыкант пришел на радио «Комсомольская правда», чтобы рассказать про дружбу с Китом Флинтом и любовь к России. Лирой Торнхилл был неизменным участником культовой группы Prodigy на протяжении 11 лет. Его невероятные танцы стали такой же визитной карточкой английского коллектива, как и «рожки» Кита Флинта. Ну, а в конце 90-х в России все четверо членов коллектива стали настоящими героями. Перед выступлением в Москве Лирой заглянул к нам в студию.

В 90-Е ОСТАЛСЯ В РОССИИ БЕЗ ОДЕЖДЫ

— Лирой, мы встречаемся с тобой в начале 2026 года. Давай поговорим немножко об итогах прошедших 12 месяцев. Каким было твоё главное достижение в 2025 году?

— Я думаю, что самый главный итог – просто выжить, продержаться еще один год. На самом деле самое главное достижение – то, что я выпустил много музыки.

— О музыке мы сегодня еще поговорим. Сперва давай вернемся в прошлое, к твоему первому визиту в Москву в 1995 году. Расскажи, как это было.

— Наверное, лучшая фраза, чтобы описать мои впечатления, — всё выглядело немножко по-советски. — Это было первое выступление The Prodigy в России. И тогда было очень необычное представление, потому что наши сценические костюмы потерялись по дороге, поэтому нам пришлось играть в той одежде, в которой мы, собственно, приземлились. И все это еще проходило в таком амфитеатре, там стояли стулья, мы выступали, а люди сидели в амфитеатре на стульях. А ведь на наших концертах люди обычно танцуют. Но с той поездки началась моя любовь к России. Потом я возвращался сюда много-много раз, видел, как Россия постепенно развивалась, эволюционировала, модернизировалась. Россия — одна из моих самых любимых стран. Сюда я всегда люблю приезжать.

— Я правильно понимаю, что ты не был в России 6 лет?

— Да, последний раз я приезжал сюда до пандемии COVID-19. Больше всего я скучал по поклонникам The Prodigy. Потому что российские фанаты великолепны! Нас одаривали здесь самыми классными вещами. И мне очень повезло, что я побывал и во Владивостоке, и в Уфе, и по Сибири поездил. Сейчас я чувствую себя в России, как дома.

ЛЕНА БЫЛА ФАНАТКОЙ PRODIGY

— Еще бы ты не чувствовал себя здесь, как дома. У тебя ведь жена —из Краснодарского края. Сколько лет вы уже вместе?

— Мы поженились 11 лет назад, а вместе мы уже 14 лет, по-моему, с 2012 года. Надеюсь, я здесь ничего не напутаю, а то мне потом влетит от Лены. Я считаю себя очень счастливым человеком. Лена — замечательная, потрясающая женщина, очень умная, поддерживает меня во всех моих начинаниях. И ее родной город — Анапа — стал для меня своего рода домом.

— А как вы познакомились?

— Это произошло в Таиланде. Впервые мы увиделись в аэропорту. Тогда она мне улыбнулась, а я ей улыбнулся в ответ. А через два дня после своего выступления я пошел в бар и там снова встретил Лену. Она подошла ко мне и сказала: «Ой, я тебя видела в аэропорту». В общем, с тех пор мы и стали парой.

— А Лена узнала в тебе участника The Prodigy? И вообще, ей нравится музыка The Prodigy?

— Да, конечно, она знала, что я из The Prodigy. Она была большой поклонницей группы. Что я могу сказать, у моей жены отличный музыкальный вкус. И вообще она тоже выросла на музыке The Prodigy, у нее были календари, постеры, в общем, все, что можно представить, связанное с группой The Prodigy.

— Помогла ли тебе Лена лучше понять русскую культуру и загадочную русскую душу?

— О да! Лена очень гордится тем, что она русская. И ее любовь к России передалась и мне. Она — замечательный повар. Лена все время готовит мне разные русские деликатесы и включает русскую рок-музыку, на которой она выросла. Когда мы приезжаем в Анапу, она любит брать меня на прогулки и показывает мне все красоты ее родного города. Я просто счастливчик, я нашел себе идеальную женщину.

— А русские деликатесы – это что? Пельмени, борщ, холодец?

— Прежде всего, это борщ и еще долма. Это мои любимые блюда. Кстати, недавно на Рождество Лена сделала мне холодец. Если честно, я ем далеко не всё. Я довольно привередливый в еде. Но Лена — прямо, как настоящий шеф-повар. В детстве бабушка научила ее лепить пельмени и печь хлеб. И вот сейчас жена готовит это всё великолепие мне. К слову, Лена и меня научила готовить кое-какие русские блюда.

УЧИТ РУССКИЙ АЛФАВИТ И ПЛАНИРУЕТ ПЕРЕБРАТЬСЯ В РОССИЮ

— В какой стране вы сейчас живете? И не уговаривала ли тебя Лена переехать в Россию? В Анапе вы бы классно смотрелись.

— Примерно 7 лет мы жили в Германии, в Берлине. А сейчас вернулись в Великобританию, обосновались недалеко от Лондона. Лена меня периодически спрашивает: «А ты хотел бы жить в России?» И я не против. Но для начала мне нужно подтянуть русский язык. Может быть, действительно, однажды мы переедем в Россию. Не знаю насчет конкретно Анапы. Это слишком небольшой город, слишком тихий, спокойный, но в целом — почему нет? Я люблю Россию, чувствую, что мне здесь рады. Здесь я — дома, в естественной среде обитания.

— Ты говоришь, что не особо знаешь русский язык. Неужели Лена тебя не учит?

— Она пытается. Но, увы, я — ленивый человек. Сейчас Лена начала учить меня русскому алфавиту, основам. Вот сейчас я приехал к вам в студию, и я чувствую себя виноватым. Потому что я же мог немножко посидеть, поучить и общаться с тобой уже на русском языке. Но лень всё испортила. А ведь русский язык такой красивый. Тем более у меня русская жена. А я не пользуюсь этой возможностью.

— В русском языке есть такое слово – «теща». Это мама жены. В нашей культуре очень много шуток, много анекдотов про мужа и тещу. Мол, они не особо ладят. А как у тебя складываются отношения с твоей тещей, с мамой Лены? Ездишь ли ты к ней на блины, например?

— У нас очень хорошие отношения со Светланой (так зовут маму Лены). Да, кстати, у нас в Англии тоже много шутят про тещу, так что я в курсе всего этого. Светлана очень хорошо со мной обращается. Она не какая-то там бабка. Она — прекрасная, милая леди. И в целом у Лены замечательная семья. Это и отчим Елены Андрей, и ее сводный брат Ярослав. Все относятся ко мне хорошо. И я часто вижу их по видео-связи. Так что я горжусь тем, что могу назвать их своими родственниками.

«МАДОННА НЕ ПОНЯЛА НАШ РОБО-ТАНЕЦ»

— В 95-м году на некоторых выступлениях Лиам Хоулетт (лидер и автор всех песен Prodigy – прим. ред) играл на барабанах, а ты на синтезаторе. Сразу ли Лиам доверил тебе эту обязанность? Делал ли он какие-то замечания после выступлений?

— Когда группа только начала свое существование, у нас было изначально два синтезатора Roland W-30, и у него был привод, куда можно было floppy disk поставить. Мы просто загружали на каждый из них по разной песни, вот на эти floppy disk, в разные клавиатуры. В один момент, мне кажется, после второго нашего выступления, я взял с собой синтезатор и решил как следует научиться на нем играть. Самое смешное, что я даже Лиама потом учил, как им пользоваться.

Если говорить про живые выступления затем, то Лиам не мог мне давать никаких советов про синтезаторы, потому что я сам лучше знал, как ими пользоваться.

— А тебе в то время больше нравилось танцевать или играть на синтезаторе?

— Вначале, конечно же, мне нравилось больше всего танцевать. Играть на синтезаторе — ну, для разнообразия тоже неплохо. И вначале, когда мы, собственно говоря, основали группу, в основном все это было, ну, можно назвать это самодеятельностью такой, панковская самодеятельность, когда каждый играл на любом инструменте и делал все сам. Когда Лиам решил привнести в наш звук некий живой инструмент, барабаны, то логично было, что он сам первым захочет на нем поиграть, потому что это была его изначально идея. Но тогда кто-то должен был сесть за синтезатор. Ну, я и сел за синтезатор.

— Понятно, что перед каждым концертом есть саундчек. А как ты сам готовился к концертам, когда танцевал в The Prodigy? Разминка была? Нужно было как-то размяться, подтянуться, отжаться?

— Во время саундчека мы выходили на сцену и проверяли поверхность сцены. Это то, что мы делали, чтобы убедиться, что поверхность не слишком скользкая. В противном случае мы просто просили постелить ковер. А еще за 30 минут до концерта Кит, Максим и я просто разогревали мышцы. Мы потягивались, делали растяжку, прыгали. Однажды у нас был тур по Америке, и к нам на выступление пришла Мадонна, зашла в примерку, а мы тогда разучивали микро-танец, двигались с минимальными движениями, как роботы. И она говорит: «Вы чего делаете, ребята?» Мы такие: «Мы разминаемся». Она: «Нет-нет, это всё неправильно. Вам нужна йога». И начала показывать нам какие-то упражнения из йоги.

— Как часто ты придумывал новые танцы, новые движения?

— На самом деле ни Кит, ни я никогда серьезно не воспринимали себя в качестве танцоров. Мы не были балеринами и не заканчивали никаких академий, традиционных па мы не разучивали. У нас, как и у других людей, есть две руки, две ноги. Мы просто умели быстро двигаться. Я – высокий, и мои танцы выглядели немножко преувеличенно и карикатурно. Поэтому, может, людям нравились мои движения.

«МЫ НЕ ХОТЕЛИ ПРЕВРАТИТЬСЯ В БОЙЗ-БЭНД»

— В 96-м году Кит Флинт решил запеть в Prodigy. Почему ты не последовал его примеру? Ведь как мы сейчас знаем, ты умеешь и любишь петь?

— Наверное, если говорить про нормальный голос, то да, у меня были способности чуть ли не лучше всех в Prodigy. Но если бы мы все запели, то превратились бы в какой-то очередной бойз-бэнд – вот набрали мальчиков-попугайчиков, и они поют. А мы этого не хотели. Когда группа начала двигаться в сторону рока, и Кит запел, я стал неким соединительным звеном между танцевальным прошлым Prodigy и гитарным настоящим. Поэтому заставлять себя петь, делать это просто ради того, что вот Кит запел, и я тоже буду петь, это казалось нам неестественным, это казалось уже перебором. А начал я петь уже после того, как ушел из группы.

— Тяжело ли тебе дался уход из Prodigy? Сколько времени тебе понадобилось на обдумывание этого шага?

— На самом деле это было естественным решением. С выходом альбома «The Fat of the Land» ситуация немножко вышла из-под контроля. Успех был настолько большой, что мы поехали в какое-то бесконечное турне. У нас было выступление за выступлением, и я даже мало что могу вспомнить из этой жизни, потому что, собственно, никакой жизни практически не было. И только в 1999 году мы решили отдохнуть. И тогда я понял, что больше не хочу этим заниматься. И это было, скорее, общим решением. Группа начинала играть рок с вокалом Флинта. Танцев там было всё меньше и меньше. Я был каким-то приветом из прошлого. Группа начала ощущать, что я их сдерживаю. То есть они идут в одном направлении – вперед, а я как будто бы тяну их назад. Тогда, собственно, мы и решили, что мне лучше уйти.

«Я БЫЛ МАМКОЙ В PRODIGY»

— В 80-90-е вы были с Китом Флинтом лучшими друзьями. А вы продолжили общаться после того, как ты ушел из группы?

— После моего ухода ничего не поменялось. Я всегда считался мамкой нашей группы. Остальные участники спрашивали у меня, где Prodigy нужно выступать, и сколько нам должны заплатить. И вот когда я ушел, еще год или два после этого ребята продолжали мне названивать. Допустим, Лиам звонит мне и говорит: «Слушай, я вот тут для Макса и Кита придумал трек. Как ты думаешь, нормально будет?» Или Макс с Китом названивают и говорят: «Слушай, а нам стоит вот это или вот то сделать?» И я в какой-то момент им сказал: «Ребята, хватит. Это уже ваша группа, пожалуйста, разбирайтесь сами». Но, конечно же, мы остались лучшими друзьями, и в плане отношений ничего не поменялось, особенно с Китом.

Мы всегда были бандой, мы всегда были братьями, мы выросли вместе, мы из мальчиков превратились вместе в мужчин. И ничто не изменит этого факта.

ЗА ДЕНЬ ДО СМЕРТИ ФЛИНТ ПРОБЕЖАЛ ПОЛУМАРАФОН

— Как ты переживал самоубийства Кита (Флинт покончил с собой в 2019 году – прим. ред.)?

— Надо понимать, что на участников группы всегда оказывалось огромное психологическое давление. А на Кита после выхода нашего главного хита «Firestarter» тем более. Стоило ему выйти на улицу, и вокруг тут же образовывались толпы фанатов. Ему было тяжело с этим жить. Новость о смерти Флинта меня очень расстроила. Но он по-прежнему с нами — в клипах и песнях. Кит оставил огромное наследие. И когда я вспоминаю Кита, то я всегда улыбаюсь, потому что для меня он всегда был символом всего положительного и хорошего. Я его люблю… Принято считать, что мужчины сделаны из камня. Но это не так. Мужикам тоже бывает тяжело. И вот в такие времена самый главный совет – просто пообщайтесь, поговорите с кем-то, расскажите о своей ситуации. Я и сам был в такой ситуации, когда чувствуешь, что весь мир на тебя давит. Да, приходят самые разные мысли. Поэтому мой совет – не бойтесь высказывать свои эмоции, просто найдите человека, который готов вас выслушать. И вас обязательно поддержат.

— А когда ты последний раз виделся с Флинтом?

— За 3 месяца до ухода Кита из жизни. Мы тогда с Леной жили в Берлине. И в город приехали Prodigy. Конечно, парни позвали меня на свое шоу. Мы тогда просто поржали, обычная была атмосфера, пошутили, посмеялись. Конечно, если бы кто-то знал, хотя бы что-то подозревал, то трагедию можно было предотвратить. Но сейчас бесполезно пытаться задним числом что-то анализировать, додумывать. Что угодно могло повлиять на Кита. Я каких-то очевидных признаков этой трагедии не видел. Конечно, если ты видишь, что человек в депрессии, плохо чувствует себя, ты с ним поговоришь. Но никто этого не ожидал. Вообще Кит за день до самоубийства пробежал полумарафон. То есть он выходил, общался с людьми, вел себя как обычно. Поэтому, наверное, этого никто не ожидал.

Я СЛИШКОМ СТАР ДЛЯ PRODIGY

— Наша с тобой первое интервью было аж 20 лет назад. И ты тогда рассказывал мне, что со своей маленькой дочкой вы слушаете The Prodigy. Теперь она у тебя выросла. Какую музыку она слушает и чем занимается?

— Самое интересное, что ей по-прежнему нравится музыка The Prodigy. Мы с ней так и общаемся: я ей включаю старые песни, а она мне новинки. Мы таким образом обмениваемся идеями.

— Сейчас Максим и Лиам выступают вдвоем. Может быть, они звали тебя снова стать частью The Prodigy?

— Нет, здоровье уже не то. Я уже слишком старый, чтобы вернуться в Prodigy. И в целом я не хочу жить прошлым. Надо жить в настоящем моменте. Вы хотите, чтобы 57-летний мужчина танцевал так же, как 21-летний? Нет, такого не бывает. Но мне очень приятно, что Prodigy по-прежнему выступают, они по-прежнему радуют людей своей музыкой.

— Обращаешь ли ты внимание на свой возраст? 57 лет – это много или мало? И вообще, как ты себя поддерживаешь в хорошей форме?

— Я уже говорил, что я — довольно ленивый человек. Но у меня всю жизнь были природные данные, чтобы быть в хорошей физической форме. А в последнее время возраст все-таки начал подкрадываться. Допустим, хочешь пойти поиграть в футбол: играешь 10 минут – и всё, уже колени никакие, одышка. С другой стороны, если бы я всю жизнь посвящал здоровью, тогда у меня бы не осталось времени на свои любимые дела. Но сейчас я несмотря на лень начал упражняться с гантелями. А еще я играю в гольф и гуляю. В общем, я счастлив.